Abstract
Исследование посвящено лексико-семантической типологии военной терминологии тюрко-монгольского ареала. Цель – выстроить верифицируемую модель соответствия «термин ↔ артефакт» и показать её объяснительную силу. Используются сравнительно-исторический, когнитивно-семантический, типолого-структурный и корпусный методы; источники включают древнетюркские и монгольские памятники, лексикографию и археологические публикации. Предложена четырёхкритериальная проверка (семантический, конструктивный, хронологический, ареально-культурный) и шкала достоверности A/B/C. Построена функционально-семантическая типология пяти классов (наступательное, оборонительное, дистанционное, кавалерийское, ритуально-статусное), показана ядерно-периферийная организация лексикона; ключевые ряды (қылыш, найза, садақ/жебе, қалқан, сауыт, дулыға; нөкер, олжа, көбе) проанализированы с учётом деривации и коллокаций. Доказано: «жёсткое ядро» терминов устойчиво коррелирует с морфологией артефактов, а периферия отражает метафоризацию и социально-ритуальные сдвиги. Результаты пригодны для лексикографии, музейной атрибуции и цифровых онтологий вооружения. The study develops a lexico-semantic typology of weapon terminology across the Turko-Mongolic area. The aim is to build a verifiable “term ↔ artifact” mapping and demonstrate its explanatory power. We combine comparative-historical, cognitive-semantic, typological-structural and corpus methods, drawing on Old Turkic and Mongolic texts, lexicography and archaeological reports. A four-criterion validation (semantic, constructive, chronological, areal-cultural) with an A/B/C confidence scale is introduced. A five-class functional typology (offensive, defensive, ranged, cavalry/horse gear, ritual-status) is established, revealing a core-periphery structure; key sets (qılış, nayza, sadaq/jebe, qalqan, sawyt, dūlyğa; nöker, olja, köbe) are analyzed via derivation and collocations. Findings show the “hard core” terms consistently align with artifact morphology, while the periphery captures metaphorization and socio-ritual shifts. The results support lexicography, museum attribution, and digital ontologies of arms.