Abstract
Фалары, которым посвящена статья, были найдены предположительно по одному на левом берегу р. Ишим, в 1980-х — 1990-х гг. и попали в два разных музея. Они были опубликованы по отдельности. О том, что оба фалара образуют пару, свидетельствуют как близкие размеры и вес, так и сходство декора, отличающегося лишь тем, что изображенный на фаларах лежащий кошачий хищник в первом случае изображен вправо, а во втором — влево, при этом образы не переносились зеркально механически, а отличаются в деталях, что является типичным для позднеэллинистических наплечных фаларов. Проведенный в статье анализ показал, что гирлянда на фаларах отличается от гирлянд на произведениях торевтики, которые можно атрибутировать как парфянские. Последние даже трудно рассматривать как образцы для подражания, которые мог использовать мастер, изготовивший фалары. Обрамляющий мотив не имеет никаких специфических элементов, которые могли бы говорить о его связи с искусством Греко-Бактрии. Есть больше оснований предполагать, что в качестве прототипа обрамляющего декора мог послужить вариант гирлянды, получивший распространение в Малой Азии. Еще в большей степени отсутствие греко-бактрийских связей демонстрирует центральное изображение на фаларах. Можно говорить о центральноазиатском происхождении этой схемы изображения животных, о том, что ее использовали, по крайней мере, некоторые мастера, создававшие изделия в полихромном зверином стиле Сибирской коллекции. Есть основания предполагать, что эта схема использовалась мастерами фаларов, которые атрибутируются как парфянские. Композиционная трактовка образа кошачьего хищника на фаларах из степного Приишимья в большей степени соответствует канонам центральноазиатского звериного стиля. В целом, представляется вероятным, что фалары с берегов Ишима являются работой периферийной парфянской мастерской, рассчитанной на вкусы заказчика-номада. Такое, а не бактрийское, происхождение фаларов подкреплено и анализом идентичной арамейской надписи, вероятно нанесенной в процессе их изготовления. The phalerae, which are discussed in the present paper, were presumably found individually on the left bank of the Ishim River in the 1980s and 1990s and were acquired by two different museums. They were published separately. That the two phalerae form a pair is evidenced by their similar size and weight, as well as the similarity of their decoration, differing only in that the reclining feline predator depicted on the phalerae is depicted to the right in the first case, and to the left in the second. The images were not mechanically mirrored, but differ in detail, a feature typical of late Hellenistic shoulder phalerae. The analysis conducted in the article revealed that the garland on the phalerae differs from garlands on items of toreutics that can be attributed to Parthian origin. The latter can hardly even be considered models for the artisan who made the phalerae. The framing motif lacks any specific elements that would suggest a connection with Greco-Bactrian art. There is more reason to believe that the framing decoration may have been inspired by a garland design common in Asia Minor. The central image on the phalerae further demonstrates the lack of Greco-Bactrian connections. This animal motif can be considered to have a Central Asian origin, having been used by at least some of the artisans who created pieces in the polychrome animal style of the Siberian Collection. There is also reason to believe that this motif was used by phalerae makers attributed to Parthian origin. The compositional treatment of the feline predator on phalerae from the Ishim steppe region is more consistent with the canons of Central Asian animal style. Overall, it seems likely that the phalerae from the steppe of the Ishim basin were the work of a peripheral Parthian workshop, adjusted to the tastes of a nomadic client. This, and not Bactrian, origin of the phalerae is also supported by the analysis of an identical Aramaic inscription, probably applied during the process of their manufacture.