«У каждого своя история...»: школа и детство в памяти немцев-спецпоселенцев Казахстана (1950—1960-е годы) по материалам устной истории

2024

Закрытый доступ Метаданные (CSL-JSON)
DOI 10.53953/08696365_2024_190_6_84
Достоверность данных 70 средняя
Как считается эта оценка

Складывается из проверяемых признаков самой записи: есть ли у статьи DOI, сколько независимых источников подтвердили её данные, заполнены ли обязательные поля и насколько свежо последнее подтверждение. Снижают оценку расхождения между источниками и отсутствие идентификатора. Значение от 80 означает, что запись опубликована без дополнительной проверки; от 60 до 79 — что она опубликована с пониженной достоверностью и ручная проверка желательна. Запись, выверенную редактором вручную, пересчёт не опускает ниже 90. Это оценка наших данных о статье, а не оценка самой статьи.

Аннотация

На основании проведенных устных интервью и материалов государственных архивов казахстана авторы анализируют особенности школьного обучения и социализации детей депортированных российских немцев, родившихся в казахстане в период спецпоселения, в 1941— 1955 годы. в статье рассматривается влияние дезориентации темпорального слома, идеологии советской школы и социальных потрясений на немецких детей. как показывают материалы интервью, восприятие времени и жизненные истории немецких детей, родившихся в казахстане и уже не испытавших на себе в полной мере тяготы и лишения депортации, порой противоречат национальному нарративу и не всегда вписываются в концепцию исторической травмы. Based on oral interviews and materials from Kazakh state archives, the authors analyze the specifics of schooling and socialisation of children of deported Russian Germans born in Kazakhstan during the period of special settlement, 1941—1955. The article examines the impact of temporal disorientation, Soviet school ideology and social upheaval on German children. As the materials of the interviews show, the perceptions of time and life stories of German children born in Kazakhstan in the 1950s, who no longer experienced the hardships of deportation, sometimes contradict the national narrative and do not always fit into the concept of historical trauma.