Аннотация
В статье анализируется литературный образ бабушки, созданный тувинским писателем С. Сарыг-оолом, татарским — А. Еники, киргизским — Ч. Айтматовым, узбекским — Т. Пулатовым. Теоретической основой анализа выступили идеи архетипа старухи К. Юнга и образа бабушки В. Я. Проппа, опосредованно отраженных в литературном творчестве писателей тюркоязычного ареала. Образ бабушки как «арматура» картины мира (по Е. Мелетинскому) развит в тех культурах, которые до ХХ в. включительно сохранили «решетку» патриархального устройства мира, его традиций. Литература в границах тюркоязычной культуры выразительно отражает этот аспект жизни в образе бабушки, формирующей мировоззрение своих внуков. Интенция образа бабушки сопряжена с сохранением истории рода, семьи, народных традиций. В «Повести о светлом мальчике» С. Сарыг-оола бабушка — «энциклопедия» для мальчика Ангыра; в повести «Невысказанное завещание» А. Еники бабушка — мост между прошлым и настоящим; в повести «Материнское поле» Ч. Айтматова бабушка — дарительница жизни, для ее продолжения поднимающаяся над личным во имя сохранения памяти народа; в повести «Хор мальчиков» Т. Пулатова бабушка, сродни тувинской бабушке Сарыг-оола, формирует личность внука Душана. Сравнительно-сопоставительный анализ четырех художественных произведений показывает общность ментальных ценностей в тюркоязычном мире, несмотря на разность религиозных верований, географического пространства. В этих произведениях затрагиваются не только конкретно-исторический, но и универсальный пласт человеческого бытия — вопросы жизни и смерти, нравственного выбора, связи поколений, что позволяет говорить об их экзистенциальной наполненности. Проблематика произведений выходит за рамки локального и сиюминутного, формируя устойчивую модель этнокультурной идентичности.